polosatyiy

Совсем недавно я рассказывал о том, что хочу в подарок связанный специально для меня шарфик, а мне дарят всё, что угодно, только не шарф.

( Дальше... )

 Очень неприятно и горько знать, что тебя никогда не любили до дрожи, не были от тебя без ума, не теряли сон, покой и аппетит. Ещё отвратительнее слышать из уст любимых истории о том, что ты пришёл после их сильной любви, ради которой они были готовы и в огонь, и в воду, и на полюс ледяной, и что такого уж с ними не будет, потому как умнее стали, да и гореть так опасно для душевного спокойствия.
 Тяжело быть всегда на (даже не вторых) 25-х позициях, гореть в одиночку. И так всегда, будто всю жизнь бежишь к закрывающейся двери. Ещё есть щель, можно просунуть ногу, руку, зонтик и ты внутри, но не успеваешь и стоишь, прижавшись лицом к стеклу и наблюдая за происходящим со стороны. Тут всё сгорело без тебя, можешь погреться у кучки золы.
 Это очень трудно, быть нелюбимым.
 А самое раздражающее слышать от "сочувствующих": "Да ладно, ты такой-сякой замечательный. Ещё всё будет, тебя так полюбят... без памяти, без ума, до дрожи и потери сна!" Так и хочется ответить: "Раз я такой весь замечательный, то влюбись в меня по-настоящему, а не жалей!" Жалость, вообще, ужасное чувство. Не хочу, чтобы меня жалели.
 Не жалейте никого, любите друг друга.

Некоторые любят и умеют дарить подарки, некоторые (например я) не любят и не умеют дарить подарки. Возможно, моя нелюбовь что-то выбирать, мучиться, рожая оригинальные идеи подарков передаётся на окружающих, когда дело касается меня. Сегодня я расскажу о подарках, которым не могу найти применения.

( Дальше... )

Зарисовка, придуманная совместно с В. 

Кадр 1.

На экране появляется чёрно-белое изображение.
Сильно обветшавшая комната. Видно, что в ней давно никто не живёт, стены обшарпаны, в потолке дыры. Посередине, на полу сидят двое, он и она. Прямо за ними большое окно, с видом на осеннюю аллею. У них в руках тетрадь. Тетрадь единственная имеет цвет в кадре.
Он что-то пишет в тетради, передаёт ей. Она читает, улыбается, пишет что-то в ответ, передаёт ему. Он смотрит в тетрадь, тоже улыбается.
Затемнение кадра.

Кадр 2.

Кадр светлеет.
Та же комната. На полу сидят он и она. Открытая тетрадь лежит рядом с ними. Он обнимает её, гладит по плечам и рукам, целует в висок, потом в щёку.
Затемнение кадра.

Кадр 3.

Кадр светлеет.
Всё та же комната. Она пуста, на полу лежит тетрадь. В комнате идёт дождь, сквозь дыры в потолке вода капает на страницы тетради и размывает надписи. Синие ручейки чернил стекают на пол в сторону окна. В окне видна аллея, залитая солнцем. По аллее идут он и она, взявшись за руки.
Затемнение кадра.

Рыба в голоде кружится спозоранку,
Стариком седым червяк насажен,
Вырыт он из землянистых скважин.
Тяжело в летах держать осанку...
Миг! и безысходный пляшет танец
По земле упругими боками,
Задыхаясь сонно берегами,
Жабер алых потеряв румянец...
Так и мы под дудки корма пляшем,
Увязая в пыльной несвободе...
А на чёрно-синем небосводе
Звёзды, помните, - они все наши.

P. S. Когда-то давно я поместил это в комментариях у u_dog, но пост куда-то затерялся и я решил запихнуть сие в свой журнал. Думаю, Дог не обидится)
 

Время тенью солнечных часов
Забирает светлый этот день.
Как разрушить полон офисОв,
Отослать проблемы факсом в пень?

Электронное закрыть окно,
Настоящее пошире распахнуть,
Крикнуть громко, что хотел давно,
Полной грудью воздуха вдохнуть.

Для прохожих показать язык:
"Что уставились, уж покричать нельзя?!"
Чуть послушать эхо на свой крик
И пойти, искать свою стезя)

Второй день роюсь в компе и нахожу плоды своего творчества. Когда-то давным-давно у меня была тетрадочка. Если я слышал песню и какая-то фраза из неё меня задевала, рождая в голове чёткий образ, то я сразу садился и рисовал в эту тетрадочку что-то типа однокадрового комикса по только что возникшему образу. Надо предупредить, что я обожаю чёрный юмор и не советую жать дальше тем, кто такого рода юмор не любит)

( Дальше... )

Порылся вечером в закромах своего компа и нашёл переделку песни германской группы Rammstein  Sonne.

А дело было в далёком 2001 году. Я где-то раздобыл альбом этой группы и последним треком, как бонус, шла песенка Sonne без вокала. Я очень быстро сочинил русский текст, основываясь на своей фантазии и вспоминая клип на эту композицию. Затем я записал всё это дело на кассету, используя старый магнитофон. Я старался жутко хрипеть на куплетах и довольно сносно петь в припевах и в итоге сорвал голос) Результат оказался брутальным, но его было сложно дать послушать многим, поскольку кассеты уже тогда проигрывать было почти не на чем. И только в 2006 году я перепел это безумие, используя микрофон, подключённый к компу. Брутальности на этот раз не вышло, а результат вы можете послушать ниже)

Когда живёшь рядом с каким-либо музеем или в удивительном месте, то почему-то напрочь этого не замечаешь.

( Дальше )

Со своего вечернего велосипедного променада я привёз Лучику все цвета Осени...

( Дальше )

Это вкуснейшее, молодильное, целебное, приносящее радость и исполняющее желания яблочко для:
( Дальше )

Трава упала под напором страсти,
Вращающихся мощных челюстей.
Имеет над косилкой много власти,
Но мало он влияет на людей, -
Таджик в мороз и под палящим Солнцем
Стрижёт газоны, есть трава или нет,
А я смотрю за ним через оконце,
А он красивым тётям смотрит вслед.

Небольшая зарисовка из моей поездки на Валдай. Есть такие моменты, которые запоминаются навсегда…
( Дальше... )

Вместо пролога.
Стабильность в жизни для меня, как вода для рыбы или небо для птицы. Есть две незыблемые вещи в жизни: каша по утрам и обед в 12 часов на работе...

Одна моя хорошая знакомая Н., которую я ооочень уважаю, почитала мои путевые заметки про Валдай и сказала: "ты так изменился за 2 года... был восторженный юноша, стал усталый мужчина... как две разных жизни... стих тебе удается лучше чем проза, а описание порывов душевных лучше, чем путевые заметки - в них слишком заметно, как тоскливо тебе стало жить". Я согласился, по моим ощущениям эти заметки - халтура) Потом она вспомнила про мою оранжевую рубашку: "слушай, меня такой хохот разбирает... как вспомню тебя... в оранжевой рубашке". И напоследок сказала: "когда ж тебе какая-нибудь стервозина попадётся, которая перевернёт тебя с ног на голову и будешь ты опять злой, очумевший и мечущийся. а иначе так и помрешь ты на своём диване".

Я подытожил:

Он стервозины не встретил на пути,
И оранжевую натянув рубашку,
Смог он до дивана доползти,
Чтобы смерть принять, покушав кашку)

Н. ответила: "ВОТ!!!! Вот это тот самый незабвенный К.!!!! А то задумал какие-то путевые заметки".

Значит где-то сидит ещё во мне юноша-то)))

P. S. Больше никаких путевых заметок.

Вечер второго дня на Валдае. Деревня. Троим путешественникам чрезвычайно сильно хочется: поесть и лечь спать. Но дорога, которая есть на карте и которая ведёт к прекрасному озеру, внезапно заканчивается в реальности. Мимо нашего автомобиля идёт молодая женщина.
( Дальше... )

А вы знали, что безумно сложно найти подходящее место для того, чтобы поставить палатку и переночевать в ней? Знайте!
Мы покидаем красивейший город Валдай и отправляемся к озеру Вельё. Таков у нас план. Там, по плану, мы находим самое подходящее место для: разбивки лагеря - на почве должно быть сухо и чисто; приготовления пищи - необходим удобный спуск к чистой воде, категорически принципиально наличие дров для костра; сна - желательно отсутствие таких же отдыхающих.
( Read more... )</div>

Планы, планы… Сознательные люди всегда планируют. Они встают утром, а с вечера уже был заготовлен набросок плана на день. Утром набросок формируется в полноценный план и человек приступает к его выполнению.
( Дальше... )

Случился у меня отпуск. Вообще, если быть честным, я домосед до самой последней косточки. Однако, обстоятельства сложились так (да и некоторые люди постарались), что я посетил великолепный по своей природной красоте край – Валдай. ( Дальше... )

Они жили в первобытном строе,
Он ей мамонтов ловил за лесом.
Когда хижину из веток строил,
Племя наблюдало с интересом.

Он наскальные писал картины,
Он мычал ей что-то в рифму нежно.
Он держал в загончике скотину,
Он из шкур выделывал одежды.

Он носил к её ногам ромашки,
Розы не носил, - они кололись.
Он ей чистил семечки, фисташки,
О зубах жемчужных беспокоясь.

Он водил её ночами на утёсы
И дарил ей звёзды и планеты.
Он в листочек собирал ей росы,
Наплевав на племени запреты.

Если мог бы он озвучить чувства,
То впервые в Мире прозвучало б:
"Я люблю тебя!" И может быть искусство
Уж тогда б нашло своё начало.

И она его не понимала,
Просто сделала его привычкой.
"И зачем ведёт меня на скалы?
И к чему руками в небо тычет?

Кормит вкусно, здесь придирок нету,
Но зачем цветы к ногам бросает?
Надо будет к следущему лету...
Точно! Потереться с ним носами!

А потом родятся у нас люди,
Мы научим их вести охоту,
Сытыми зимой холодной будем,
Помощь нашим племени и роду."

И они всю жизнь прожили рядом,
Сытно, родилось детей не мало.
Он искал взаимность влажным взглядом,
Но она его не понимала...

За окном дождь? Быть может.
Может быть такое за окном.
За окном снег? Похоже.
Кружатся крупицы ветерком.

Солнце за окном? Бывает.
Жёлтым лист сгорает на просвет.
И никто-никто не знает,
Сколько будет зим и сколько лет.

Может быть рассвет? Не знаю.
На закат похоже. Компас где?
Краешек скрываясь догорает,
ПоклонИмся тающей звезде.

Что там? Гром? Гроза? Как будто.
Вот сверкнуло веточкой вдали.
Посчитай. Что? Около минуты?
Километров двадцать-двадцать три.

-Эй! Там ветер что-то быстро кружит!
-Посмотри, не наше ли бельё
Он таскает весело по лужам?
-Посмотрел. Уж точно не моё!

-Ну и град! Размером с черепаху!
-Черепахи разные в обхват!
-Мне попала в лоб, я сел и ахнул,
Лет ей было где-то пятьдесят!

За окном кружит, бежит и веет,
Светит, жарит-парит, холодит,
Падает водой и гордо реет!
Из окна любой мне дорог вид!